Фашизм: реинкарнация. Oт генералов Гитлера до современных неонацистов и правых экстремистов

Западный фашизм 1930-х годов обновил свои формы и методы и вновь пытается захватить Россию. Книга «Фашизм: реинкарнация» дает самое полное обозрение эволюции «нового» фашизма в период «холодной войны» и после распада Советского Союза. Параллели с сегодняшним днем — откровенные и пугающие. Американский исследователь Мартин Ли раскрывает средства маскировки и смыслы обновленной идеологии, стратегию и тактику лидеров, организационные структуры и ресурсы. Автор показывает, как «старые» фашисты камуфлировались в новые понятия, брали новые темы, создавали новый язык. Криптофашизм — замаскированный, зашифрованный фашизм — теперь идет во власть.

Предисловие от издателей

- Но в твоей стране немного фашистов?
- Много таких, кто не знает, что они фашисты, но узнают, когда придет время.
Диалог из романа Эрнеста Хемингуэя
"По ком звонит колокол"

Книга «Фашизм: реинкарнация» американского исследователя Мартина Ли откроет вам, читатель, совершенно другую реальность, о существовании которой вы вряд ли подозревали.

Предыдущие книги нашей серии «Реальная политика» развенчивали преступления американского империализма под руководством либеральных и центристских лидеров. Приход к власти Дональда Трампа, с его «консервативными» убеждениями, авторитарными методами и личной агрессией, заставляет анализировать угрозы теперь уже ультраправого американского империализма.

Победа Дональда Трампа на президентских выборах в США доказывает, насколько Мартин Ли был прав в своих опасениях двадцать лет назад, когда писал эту книгу. Но даже он не предполагал, что ультраправым кругам удастся привести к власти «своего» кандидата так скоро.

Приход Трампа к власти сделал исследование Мартина Ли гораздо более актуальным: автор раскрывает процессы и идеологию, которые заложили фундамент для его победы. Избрание ультраправого деятеля с задатками фюрера на пост президента США реализовало цель, к которой американский неофашизм шел долгие десятилетия. Аналогичный фундамент, показывает Мартин Ли, существует и в европейских странах.

Да, Трамп привлек в свой электорат миллионы голосов против истеблишмента, но «своим человеком» Трампа считает каждый американский расист и ультраправый. Так, нацист и «Великий мудрец» Ку-клукс-клана Дэвид Дюк написал в Твиттере после выборов: «Это один из лучших дней в моей жизни — будьте уверены, наши люди сыграли ОГРОМНУЮ роль в избрании Трампа!» (выделено Дюком). Лидер так называемых «альтернативных правых» Ричард Спенсер приветствовал победу Трампа на конференции в Вашингтоне словами: «Хайль Трамп, хайль наш народ, хайль победа!», и участники в зале зиговали в ответ. Мало «альтернативного» в таких правых — даже лексику не изменили.

Может показаться, что Дюк со Спенсером — маргинальные экстремисты. Но нет. Спенсера в ранг идеолога «альт-правых» возвел Стивен Бэннон, создатель и идеолог самого крупного «альт-правого» медиа-ресурса «Брейтбарт ньюс». Бэннон был «генералом» предвыборного штаба Трампа и сыграл ключевую роль в его победе. Теперь Бэннон — советник Трампа по стратегии в Белом доме, главный официальный идеолог государства. Это было первое кадровое назначение Трампа, объявленное через пять дней после подведения итогов выборов.

Как Трамп и американские ультраправые нашли друг друга? На протяжении последних лет Трамп настойчиво подавал этой публике необходимые сигналы. Анти-иммигрантская риторика — главное направление современных ультраправых. Ненависть к мусульманам — еще одна константа. Наконец, расизм — это фундамент американского ультраправого экстремизма. И все эти три потока ненависти сошлись в движении «рожденцев» против президента Обамы (Birther movement): «рожденцы» утверждали, что Барак Обама родился в Кении, является африканским мусульманином и, таким образом, не может быть легитимным президентом в Белом — «белом» — доме. Трамп был самым заметным публичным лидером этого расистского конспирологического движения.

Окончательное подтверждение своей идеологии Трамп выдал в речи на инаугурации, заявив главным принципом «America First» — «Америка превыше всего». Да, это утверждение в 1930-е годы звучало на немецком. А в Америке в годы перед Второй мировой войной действовал «Комитет Америка превыше всего» (America First Committee). Его сторонники ставили целью удержать США от войны против Германии — не потому что пацифисты, а потому что поддерживали идеи фюрера.

Но есть и более ранние свидетельства ультраправых убеждений сегодняшнего президента США. В 1990 году тогда супруга Трампа Ивана сообщала своему адвокату, что ее муж держит на прикроватном столике сборник избранных речей Гитлера «Мой новый порядок» и время от времени перечитывает его. Сам Дональд рассуждал о своих «высших» генах, полученных от отца: «Я горд тем, что во мне течет немецкая кровь. Никаких сомнений. Это здорово». По части «крови» Трамп (Trump) ссылается на своего деда Фредерика Дрампфа, прибывшего в Америку из Баварии. Дед переделал фамилию на английский манер; «to trump» на старом английском значит «обманывать, вводить в заблуждение». Отец Трампа Фред известен своими расистскими убеждениями. Он был арестован в 1927 году в белом с прорезями балахоне Ку-клукс-клана во время беспорядков, учиненных этой радикальной расистской организацией (читайте «Нью-Йорк таймс» от 1 июня 1927 года).

Книга Мартина Ли очень ценна именно сейчас тем, что помогает «расшифровать» ультраправую реальность Трампа и его европейских эквивалентов.

Автор подробно описывает средства маскировки «старого» фашизма. Маскировка необходима потому, что пропаганда фашизма после Второй мировой была запрещена в западных государствах. Поэтому ультраправая идеология чаще всего выражается как криптофашизм — замаскированный, зашифрованный фашизм. Мартин Ли показывает, как «старые» фашисты камуфлировались в новые понятия, брали новые темы — придавали своей идеологии «современный облик». Скинхеды отрастили волосы, оделись в приличные костюмы, учредили десятки «патриотических» организаций и пошли во власть. Они создали новый язык: «вешать евреев» уже давно никто из них не призывает. Современные антисемиты «политкорректно» обозначают евреев «Ротшильдами», «глобалистами», «банковским капиталом» — в противоположность «правильному» промышленному капиталу.

Точно так же призывов «линчевать негров» сегодня не услышишь. Современные расисты говорят о «выживании западной культуры», о необходимости «сохранения белой идентичности и защите прав белых», которые «подвергаются угрозе». «Добрый» дискурс расовой ненависти даже заботится о цветном населении: цветных нужно отделить от белых — все та же старая сегрегация — чтобы они могли «сохранить свою идентичность». Действуя в обход, современные расисты критикуют социальные программы — потому что большинство малоимущих слоев составляет цветное население.

Конспирология — любимое занятие ультраправых. Однако, какими бы замысловатыми путями их мысли не блуждали, они неизменно приходят к одному выводу: во всем виноваты евреи. В советское время были виноваты коммунисты — но они ведь тоже «евреи». Например, американский отрицатель Холокоста Юстас Муллинс, автор статьи под заголовком «Адольф Гитлер: слова признания», на демонстрациях рассказывал, как евреи убили Эйзенхауэра и заменили его двойником, который полностью находится в их власти. Президента Рузвельта он называл «президентом Розенфельдом», а его «Новый курс» New Deal — «Jew Deal», «еврейским курсом». Социальное государство — без национал-социализма — никогда не устраивало фашизм.

Антиамериканизм — на первый взгляд, парадоксальное убеждение современных фашистов. Но объясняется оно легко. Американские и другие ультраправые считают, что Америку захватили евреи и наводнили чернокожие и цветные; и они до сих пор не простили Вашингтону войну против гитлеровской Германии. Америку, которая вернется к своим «белым» корням, они готовы принять (хотя корни у Америки, конечно, индейские). Естественно, с приходом Трампа они сразу же сменили оценку Америки на противоположную: «антиамериканизм более неуместен».

Россия всегда была интересна западным фашистам — как «белая нация» и как бастион против Америки. После войны охранник Гитлера Отто-Эрнст Ремер, отпущенный британцами из плена, пропагандировал германо-русский союз против Америки. Американский расист и антисемит Фрэнсис Паркер Йоки, автор книги «Империя», современной библии неонацистов, в 1950-е годы проповедовал тактический альянс с СССР, чтобы освободить Европу от американского господства. Сторонник фашистского панъевропейства бельгиец Жан Тириар, после войны сидевший в тюрьме за коллаборационизм, в 1970-е годы изобрел проект «Евро-советской империи». Очень часто проекты фашистской идеологии упаковываются в концепцию «Третьего пути» — это значит, не капитализм и не коммунизм.

Книга Мартина Ли также демонстрирует стратегию послевоенного фашизма.  Массовые неофашистские организации провели преобразования, чтобы выглядеть скорее радикальными правыми демократическими партиями; так они смягчали свою репутацию, скрывая неизменную приверженность расизму и ксенофобии. Они даже боролись за «демократию» и за «свободу слова», ибо их идеология запрещена законом. Убежденное неофашистское ядро стремилось нарастить вокруг себя массу сторонников, предлагая им легитимные цели: критику неэффективности правительства, коррупции, проблем глобализации, брюссельской бюрократии и политики в отношении иммигрантов и беженцев. Идеолог и стратег американских нацистов Уиллис Карто в 1960–1970-е годы ставил целью построить «партию внутри партии» — Республиканской, чтобы правые расисты могли тайно прийти к власти, прикрываясь консервативными декорациями. Такой «партией внутри партии» стало «Движение чаепития», внутри которого в свою очередь существуют более радикальные структуры. За широким фронтом обедневших напуганных люмпенов и среднего класса стоит ядро сети, которое идет к своим целям. С Трампом они празднуют победу. Но при этом, Трамп для них — не конечная цель; они планируют идти дальше.

Мартин Ли разъясняет последствия правого крена для всего политического спектра и общества. Даже проигрывая выборы, неофашисты отравляют общественный дискурс и вынуждают партии истеблишмента занимать позиции, ранее считавшиеся экстремистскими, чтобы отразить выпады со стороны крайне правых и сохранить власть. Правоцентристы вынуждены забирать дальше вправо, и все оппортунисты во власти не брезгуют попользоваться голосами ультраправых. Кроме того, ультраправые часто выдают себя за настоящих «патриотов». Не зря Марин Ле Пен думала о смене названия «Национального фронта», дискредитированного своей профашистской историей, на «Партию патриотов».

Послевоенная история делает нам серьезные предупреждения. Говоря о причинах популярности современной ультраправой идеологии, Мартин Ли подчеркивает: современный фашистский облик может существовать только в ситуациях социальной несправедливости. Слабые люди, сокрушаемые порывами безжалостного ветра экономических и социальных перемен, попадают в правоэкстремистские группировки не в результате своих патологических отклонений, но в силу злобы, отчаяния и смятения. Все большее число людей в странах западной демократии и в других будут с интересом внимать призывам неофашистов, которые маскируются под националистических популистов и предлагают простые решения сложных проблем.

Примо Леви, бывший узник Освенцима, предупреждал о приходе «нового фашизма … идущего на цыпочках и называющего себя другими именами». В 1933 году приход к власти Гитлера стал неожиданностью для всего мира. Те, кто слишком сосредотачиваются на образах фашистского прошлого, отрицая растущие опасности настоящего, снова рискуют оказаться застигнутыми врасплох, предупреждает свидетель германского нацизма.

Это утверждение тем более актуально для России: у нас резко негативные термины фашизм и нацизм привязаны к гитлеровскому Третьему рейху, режимам Муссолини и Франко. Они не были приведены в соответствие с послевоенными реалиями обновленного «облика» фашизма и чаще всего проходят незамеченными. Общество, потерявшее политический компас в 1990-е, принимает технологично «упакованную» популистскую ультраправую пропаганду за чистую монету и даже за «патриотизм».

Фашизм — отнюдь не историческая случайность, подчеркивает автор. Он возник в Европе на основе общественного согласия. Он вырос из маргинальных, но глубоко укоренившихся ценностей и традиций, которым не нашлось места среди засилья массовой культуры и популярных общественных взглядов. Но Муссолини и Гитлер никогда не пришли бы к власти, если бы их не поддержал капитал, консервативная элита большого бизнеса, в качестве защиты от левых сил. Власть и капитал назначат козлами отпущения тех, на кого будет выгодно направить растущее социальное недовольство, чтобы только отвести его от себя — на евреев в 1930-е годы, на мусульман и беженцев сегодня.

В свете раскрытых в этой книге процессов сегодняшняя реальность предстает пугающей. Практически все пропагандистские аргументы, которые использовали западные ультраправые в 1990-е годы, сегодня продолжают звучать — только гораздо громче и шире. И особенно прискорбно наблюдать, как расизм и ксенофобия диктуют тон российских государственных медиа в их освещении кризиса с беженцами в Европе и избрания Трампа в США.

Книга Мартина Ли — самое полное обозрение эволюции «нового» фашизма в период Холодной войны и после распада СССР. Автор охватывает европейские и американские особенности, смыслы обновленной идеологии, стратегию и тактику лидеров, организационные структуры и ресурсы. Мартин Ли — серьезный, глубокий исследователь, работал над этой книгой более пяти лет и изучил итальянский язык, чтобы читать первоисточники по итальянскому фашизму в оригинале. Он не был поклонником советского строя, и к эпизодическим контактам нацистов Третьего рейха с СССР относится так же критично, как и к нацистским связям с Америкой. Автор утверждает, что главный диверсант Гитлера Отто Скорцени контактировал с советскими спецслужбами, хотя и не указывает ссылок на источники. Очевидно, что советские спецслужбы стремились проникнуть в послевоенные нацистские круги с целью получения информации и раскола изнутри. Однако, возможно, что в Советском Союзе после войны оставались русские поклонники фашизма и генерала Власова.

За рамками этой книги остались последние двадцать лет эволюции ультраправых сил в мире. А годы эти были богатыми на события: процессы 1990-х годов активно продолжались; в Америке на авансцену вышло «Движение чаепития» и так называемые «альтернативные правые»; в Европе ультраправые «популисты» и «евроскептики» набирали электорат на проблемах Евросоюза и кризисе беженцев, и массово проходили в Европейский парламент; французский «Национальный фронт» перелицевал свой фасад персоной Марин Ле Пен; антииммигрантские «Альтернатива для Германии» и Пегида служат огромным пулом для ядра откровенно неонацистской Национал-демократической партии Германии; в Британии аналогичным путем идут «Партия независимости» Найджела Фараджа и неонацистская Британская национальная партия; вокруг ультраправых партий растут ряды христианских фундаменталистов и традиционалистов, которые в критические моменты сливаются в один политический поток; наконец, западные ультраправые устремились в Россию реализовывать свои мечты восьмидесятилетней давности, но теперь другим идеологическим путем — и это самое изощренное и изуверское оскорбление, которое можно нанести истории России и национальному сознанию россиян.

В этом свете будущее выглядит весьма мрачно. В случае продолжения экономического кризиса фашизм получит дополнительный стимул: капитал ужесточит методы и средства извлечения прибыли, а беднеющие, растерянные, озлобленные массы пополнят электорат ультраправых.

И самая главная причина для тревоги. Если ранее на пути фашизма непреодолимым препятствием стоял Советский Союз, сегодня организованного сопротивления фашизму в мире нет. Капиталистические консервативные круги в России оппортунистически ставят на союз с западными «консервативными» партиями.

Однако надежда есть: российский народ по-прежнему считает победу Советского Союза над фашизмом фундаментом национальной идентичности, и миллионы людей ежегодно выходят на марш «Бессмертного полка». И правда — за народом.

 

Вероника Крашенинникова
Член Общественной палаты РФ
Генеральный директор Института внешнеполитических
исследований и инициатив

20 января 2017 года,
день вступления в должность
президента Дональда Трампа

Возврат к списку