Игорь Панкратенко: «Войны не будет: хаоса испугались все», Iran News, 30 августа 2013

Первый вероятный срок нанесения удара по Дамаску, в ночь с 29 на 30 августа, о котором говорили «надежные источники» миновал. Медиа-истерия в отношении химической атаки 21 августа принимает более сглаженные формы, западная пресса снижает число погибших с полутора тысяч до трехсот пятидесяти и, думаю, что это не предел. Союзники США по НАТО отказываются от участия в «гуманитарной интервенции». Арабские монархии, вложившие в свержение Асада сотни миллионов, замерли в ожидании того, что решит Вашингтон, но делать первый шаг отказываются напрочь. Словом, судя по всему, повторения «иракского сценария» не произойдет. Если на выходных «ястребы» в Вашингтоне не уломают Обаму на точечные удары, то перед нами будет повторение «Ормузского кризиса» декабря 2011 – угрозы, истерика, движения флотов, но удар по Ирану так и не состоялся.

Причин такой противоречивой реакции Запада на «ужасающее преступление режима против сирийского народа» как минимум три. Во-первых, даже законченным ненавистникам Асада ясно, что налицо откровенная провокация. Спустя несколько месяцев, а может и раньше, станут известны детали того, как радикальная сирийская оппозиция при помощи Саудовской Аравии ее осуществила. За весь период кризиса в Сирии Башар Асад допустил минимальное количество политических ошибок, что, собственно, и принесло ему победу над оппозицией, во всяком случае, над вооруженной ее частью. И сейчас международному сообществу предлагается поверить, что накануне победы, достигнутой, кстати, без всякой «химии», он решил «перейти красную черту», дать повод для иностранного вмешательства? При работающих в стране экспертах ООН, расследующих аналогичные события в пригороде Алеппо 19 марта?

Во-вторых, всем ясно, что эта провокация, делающая те же США заложником собственных предупреждений о «красной линии», выгодна только и исключительно оппозиции, стремившейся сорвать российско-американскую встречу по сирийскому вопросу и подготовке «Женевы-2», намеченную на 28 августа. Таким образом, Западу предлагается воевать за интересы «сирийской оппозиции». Но как таковой единой сирийской оппозиции не существует в природе, верх в ней берут исламистские радикалы, «Аль-Каида» и прочие «ан-Нусры». С какой стати Западу воевать за интересы не пойми кого? В Ливии уже «навоевали»…

И, наконец, в–третьих. Что бы там не говорилось, но в Вашингтоне, в европейских столицах, в самом регионе прекрасно отдают отчет, что «война в Сирии» станет настоящей геополитической катастрофой, негативные последствия которой будут даже сильнее последствий вторжения в Ирак и последовавшего за ним разрушения все ближневосточной системы сдержек и противовесов.

Британский «индикатор» и трещины единого фронта

Факт понимания катастрофичности большой войны в Сирии прекрасно демонстрирует голосование в британском парламенте. 24 августа был обнародован доклад спецслужб Великобритании о произошедшей химической атаке. Ответственность за нее составители доклада, основываясь на видео из интернета, «разведданных и сведений из дополнительных источников» возлагают, кто бы сомневался, на сирийский режим. Правительство быстро подготовило резолюцию о «необходимости жестко отреагировать на гуманитарный кризис в Сирии», что предполагало в дальнейшем активное участие Британии в «гуманитарной интервенции». Но, что стало неприятным сюрпризом и для Кэмерона, и для Обамы, единодушного анти-асадовского решения в британском парламенте не состоялось. Против правительственной инициативы выступили 285 депутатов, в то время как за нее — 272. Стало ясно, что нагнетание медиаистерии, подкрепленное «данными разведки» не сработало. «Мне ясно, что британский парламент и британский народ не хотят военных действий (в Сирии), я буду действовать согласно принятому решению», — констатировал британский премьер.

Аналогичная ситуация произошла и с Германией, которая даже на парламентские слушания вопрос не вынесла. В состоявшемся вчера телефонном разговоре Меркель с Обамой, стороны «согласились с тем, что применение химического оружия является серьезным нарушением международных норм, и пообещали продолжать тесные консультации по поводу возможного ответа международного сообщества». В переводе с дипломатического языка на человеческий это означает, что Германия категорически отказалась участвовать в каких-либо силовых акциях против Дамаска. Примерно те же слова Обама услышал и от других союзников по НАТО. Хорошо информированный источник в штаб-квартире этой организации сообщил, что «стран, уже отказавшихся со всей определенностью от любых форм участия в боевых действий в Сирии без санкции СБ ООН, на самом деле гораздо больше, чем одна Великобритания. Речь идет как минимум о дюжине государств». Антиасадовская коалиция НАТО, еще вчера столь монолитная и несокрушимая, дала трещину.

Обама у красной черты

Трещина в отношении применения военной силы против Дамаска легла не только между Европой и США, но и между политическими элитами Вашингтона. Американские «ястребы», израильское и саудовское лобби в США ожесточенно критиковали нынешнего президента и его команду за «нерешительность» в сирийском вопросе. Сам Обама максимально затягивал принятие решения о какой-либо силовой акции в Сирии, в том числе — и вопрос о поставке оружия оппозиции. В этом его последовательно поддерживало и командование вооруженных сил США, выступающее после Афганистана и Ирака против «новой войны на Востоке», и разведывательное сообщество, которое предпочитает делать ставку на «дроновые войны», точечные ликвидации и организацию переворотов. И Обама, и его команда отдают себе отчет, что прямая агрессия в Сирию – это игра с непредсказуемым результатом. Речь не идет о возможности военной победы, речь идет о том, что последствия такой победы могут оказаться катастрофическими для США и в экономическом, и во внешнеполитическим и в стратегическом плане.

Если говорить об экономике, то время, когда Америка богатела за счет продажи своей техники и вооружений воюющим сторонам безвозвратно ушло. Запредельная дороговизна современных сверхсложных вооружений и максимальная дешевизна терроризма, как ответа на американскую агрессию, делает еще одну военную акцию на Ближнем Востоке совершенно убыточной для США, непосильной для американской экономики. Результатом свержения Асада, если таковое произойдет, будет и крах созданной и тщательно оберегаемой Соединенными Штатами системы кэмп-дэвидских соглашений. А это неизбежно будет означать и возникновение смертельной угрозы безопасности Израиля, обеспечение которой является одним из стратегических приоритетов США в регионе. Интересно, что в отношении к вооруженным операциям против Ирана и Сирии Белый дом думает о безопасности Израиля больше, чем нынешние «ястребы» из Тель-Авива.

Ну и, пожалуй, одно из главных последствий. Атака на Сирию перечеркнет возможность диалога с Тегераном, к которому сегодня так стремится Вашингтон. Пожалуй, эта «красная черта» для нынешней администрации является гораздо более важной и значимой, чем исход внутрисирийского конфликта. Все это время Белый дом придерживался наиболее оптимальной для себя стратегии – поддерживать антиасадовские силы угрозой применения силы против Дамаска, воздействовать этой угрозой на Асада, при помощи этой угрозы продавливать более выигрышные позиции сирийской оппозиции на международных конференциях и внутрисирийских переговорах. Существовал некий баланс угроз и возможностей диалога. Война обрушит этот баланс, приведя регион к хаосу.

Разрушительные изменения: последствия агрессии для региона и мира

Главное, что отчетливо понимает весь мир – то, что после прямого американского вмешательства Сирии уже не будет. Лидерство в антиасадовской оппозиции не у «Свободной армии Сирии», как на это рассчитывал Вашингтон, а у «международных джихадистов», «Аль-Каиды», «ан-Нусры», групп наемников, стянувшихся в Сирию буквально со всего мира. Управлять этим конгломератом банд невозможно, случись победа – они перегрызутся между собой, заливая Сирию кровью, превращая ее и соседний Ливан в «ближневосточное Сомали».

Но метастазы пойдут дальше, агрессия «джихадистов» выплеснется за границы Леванта и пойдет на весь регион, провоцируя исламских радикалов по всему миру, давая им опорную «тыловую» базу терроризма, которая возникнет на руинах Дамаска. Следующей целью станет Ирак, Израиль, Египет, Иран. А дальше – Кавказ, Центральная Азия и Синцзян-Уйгурский автономный округ Китая.Кровавая метель закружит всех, и союзников, и противников Вашингтона.

Сейчас США поставляют оружие и амуницию сирийским повстанцам. Это означает, что оружие получает «Аль-Каида». Сейчас Саудовская Аравия финансирует «Фронт ан-Нусра». Это означает, что деньги идут исламистским радикалам, которые разожгут на них «всемирный джихад» в регионе, в США, в Европе и остальной Азии. Понимание опасности хаоса, который возникнет после прямого вмешательства США в сирийский кризис, понимание угроз, которые возникнут после падения Асада и прихода к власти воинствующих исламистов, становится международным.

Против войны в Сирии жестко выступил Египет. Соседний Ирак тоже определился со своей позицией – премьер Малики высказался предельно категорично против использования своего воздушного пространства для проведения атак на Сирию. Аравийские монархии, главные спонсоры сирийской оппозиции, молчат, потому как и до них дошло, что интервенция против Сирии вызовет волну возмущения в арабском мире, а выигрыш и усиление Израиля по итогам этой интервенции станет таким обвинением монархам, от которого они и не откупятся раздачей денег населению, и не отмоются в глазах мусульманской уммы.

Диалог Москва—Тегеран и сирийский кризис

Откровенное нежелание международной общественности поддержать прямую американскую агрессию против Сирии убедительно показало, что избранная Москвой стратегическая линия на поддержку Асада была верной. Кроме того, пусть и не оформленная, но сформировалась международная коалиция в поддержку нынешнего режима в Дамаске, своеобразная ось Москва-Тегеран-Пекин, и наличие этой оси служит серьезным сдерживающим фактором для другой коалиции, антиасадовской, в состав которой первоначально входили США, Великобритания, Франция, Турция, Саудовская Аравия, Израиль и Катар. Падение Асада будет означать окончательный уход России с Ближнего Востока, окончательную утрату Москвой статуса одного из ведущих международных игроков. Именно поэтому в сирийском вопросе Путин вел себя столь последовательно, а заявления Лаврова, которые можно было трактовать двусмысленно, относились скорее к привычной практике зондажа позиций оппонентов, нежели отражали колебания Кремля – «сдавать или не сдавать». Кроме того, 20 000 российских граждан в Сирии – более чем весомый аргумент для защиты стабильности в этой стране и отправке туда военно-морских сил.

************************

Сейчас для Москвы наступил момент истины. Британский проект резолюции в Совете Безопасности Россией и Китаем уже провален, шансы его принятия после «доработки» равны нулю. России даже не нужно сейчас делать резких заявлений – каждый час промедления играет на Асада и против «ястребов» в США, ставя впервые за столько лет Вашингтон перед угрозой международного осуждения. Необходимость выдержки понимают и в Пекине, ориентируясь на позицию Москвы. Ни Китай, ни Россия не готовы сегодня к прямой конфронтации с США, однако обе страны обладают возможностью ассиметричными действиями причинить Вашингтону массу неприятностей в самых различных сферах. Для нового иранского президента нынешняя ситуация может послужить прекрасным предлогом для начала качественно нового диалога с Москвой. Сирийская тема, где взаимодействие наших стран прошло испытание внешнеполитическим давлением оппонентов, вполне может стать прологом стратегического партнерства и в других проблемных точках, на всем пространстве от Каспия до Афганистана.

Возврат к списку