Икрам Сабиров: Антироссийский реванш в Монтре, Информационно-аналитическое издание «Столетие», 21 января 2014

Генеральный секретарь ООН отозвал адресованное Ирану приглашение участвовать в мирных переговорах по Сирии

Согласно официальной версии, инициативе Пан Ги Муна дать возможность Тегерану принять участие в конференции «Женева-2» воспротивился Вашингтон. А представители поддерживаемой Западом сирийской оппозиции пригрозили бойкотировать мероприятие, если на нем будет присутствовать делегация Ирана.

Интрига вокруг открывающейся завтра в швейцарском Монтре конференции по Сирии практически завершена. Уже сейчас можно с уверенностью сказать, что мероприятие это будет направлено против нынешнего законного правительства в Дамаске. Что конференция будет проходить по американскому сценарию. Что мероприятие это станет реваншем Запада за успешные действия российской дипломатии по предотвращению удара НАТО по Сирии в сентябре минувшего года.

И не стоит обвинять во всем Пан Ги Муна, «поддавшегося давлению США». Написанный в Вашингтоне сценарий недопущения Ирана на конференцию был подготовлен заранее и отыгран безукоризненно. До самого последнего момента США весьма правдоподобно изображали «колебания» и «добрую волю». Вероятность участия Тегерана не отрицалась, выдвигались некие «предварительные условия», Москве давалось понять, что приглашение Ирана вероятно и даже где-то желательно.

Между Москвой и Вашингтоном с сентября 2013-го существовал некий негласный договор о распределении ролей в организации мирной конференции по Сирии.

Россия брала на себя обязательство «подготовить» конструктивное участие в конференции Дамаска и Тегерана. Именно конструктивное, поскольку из заявленных позиций, озвученных лично Башаром Асадом, следует, что законная власть в Сирии готова к диалогу с оппозицией. Готова к конструктивному обсуждению путей дальнейшего мирного урегулирования. И, что самое важное, готова к формированию правительства «национального согласия».

Впрочем, исчерпывающе стремление Дамаска к миру показала ситуация с химическим оружием: Башар Асад продемонстрировал свою готовность к диалогу, политическую волю и высокую эффективность как руководителя тем, что вопрос о ликвидации арсеналов с этим оружием был решен крайне оперативно.

Со своей стороны, Вашингтон брал на себя «работу с сирийской оппозицией» и «принуждение» этой самой оппозиции к диалогу. Здесь никакой эффективности не наблюдалось, зато вранья и двойных стандартов было в избытке. Ведя диалог с Москвой, раздавая авансы Дамаску и Тегерану, ратуя на публике за «мир во всем мире», Вашингтон выдал Эр-Рияду карт-бланш на лидерство в антисирийской коалиции, предоставил ему «доверенность» на ведение войны с «кровавой диктатурой Асада» от имени всего Запада. Пообещав дипломатическое прикрытие этой грандиозной спецоперации на самом высоком уровне, в переговорах с Москвой и на площадке ООН.

Три дня назад, 18 января, 58 из 73 членов руководящего совета «Национальной коалиции сирийских революционных и оппозиционных сил» — НКОРС — проголосовали в Стамбуле за участие в конференции «Женева-2». Со стороны могло показаться, что Вашингтон выполнил все свои обязательства. Но как только стало известно, что Пан Ги Мун отправил приглашение на участие в конференции Тегерану, оппозиционеры закатили истерику и сказали, что никуда не поедут и говорить ни с кем не будут. В Вашингтоне развели руками: «Мы очень-очень хотели пригласить Иран. Но его участие может сорвать конференцию вообще, а потому — никаких иранских представителей. Да и не стоит относиться серьезно к действиям Пан Ги Муна». Так выглядит суть велеречивых заявлений, сделанных сотрудниками администрации Барака Обама.

Действительно, серьезно относиться не стоит. США сегодня обеспечивают 22 процента бюджета ООН. Япония, Франция, Великобритания и Канада общими усилиями — еще 24,6 процента. При таком раскладе и особая «антироссийская позиция» Пан Ги Муна не нужна, работает правило «у кого больше акций».

Сегодня Россия в ООН — со взносами меньшими, чем у той же Италии или даже Испании — для руководства этой организации, для транснациональных чиновников — откровенный миноритарий, как бы неприятно для нас это ни звучало.

Поэтому в сценарии подготовки «реванша в Монтре» чиновники Объединенных Наций сыграли ту роль, которую им отвел Вашингтон.

То, что перед нами был спектакль, становится совершенно понятным после откровений представителя Генерального секретаря ООН Мартина Несирки, взявшегося комментировать ситуацию с направлением приглашения Тегерану и последующим его отзывом: «Я абсолютно уверен в том, что это не могло быть неожиданностью для властей США. Оно не было поспешным, и они прекрасно знали, когда об этом будет объявлено». По его словам, консультации по вопросу участия Ирана в конференции, как с американской, так и с российской стороной велись и в течение минувших выходных, и за несколько дней и недель до этого.

Верный союзническому долгу и обязательствам, которые взяла на себя российская сторона в отношении Сирии и которые Владимир Путин подтвердил еще раз на встрече в Москве с иранским министром иностранных дел Джавадом Зарифом, Сергей Лавров уже заявил: проведение международной конференции по Сирии без участия Ирана грозит стать извращением самой идеи мирного урегулирования. «Приглашения на участие в «Женеве-2» получили более 40 государств, включая Австралию, Бразилию и Южную Корею, — сказал он. — Если в этом списке будет отсутствовать Иран, то, по-моему, конференция будет напоминать профанацию». Совершенно точное определение. Но именно так все в Вашингтоне, Париже и Эр-Рияде и задумывалось. Надежды на то, что Монтре станет неким фундаментом мирного процесса, умерли еще на этапе подготовки конференции. Могло ли быть иначе? Нет.

Причин тому несколько. Во-первых, стратегической задачей Вашингтона в «сирийском вопросе» было, есть и будет свержение Башара Асада и приход к власти проамериканских сил, которые развернут внешнюю политику Дамаска на 180 градусов.

Во-вторых, нет никакой «сирийской гражданской войны» или же войны между суннитами и шиитами, как бы ни старались убедить в обратном ангажированные или же не шибко умные эксперты. Есть интервенция, которая ведется «интернациональным джихадом», суннитскими фундаменталистами, вооружаемыми и финансируемыми извне. Одновременно сейчас «джихадисты» проводят операции по установлению контроля над вооруженными отрядами «светской оппозиции», вооружаемой из за рубежа и существующей только и исключительно за счет внешней помощи.

В-третьих, происходящее в Сирии — это элемент создания нового «баланса сил» в регионе. Вашингтон никуда не собирается уходить с Ближнего Востока. Но «порядок» в нем он теперь намерен поддерживать с помощью «аутсорсинга»: передачи части полномочий тому же Эр-Рияду.

С 1976 года США вложили только в безопасность монархий Персидского Залива и обеспечение собственного присутствия там астрономические восемь триллионов долларов. И такие «инвестиции» Вашингтон не бросит только из-за того, что президенты Джордж Буш-младший и Барак Обама оказались не очень умелыми менеджерами. Идет «корректировка» американского присутствия, формирование нового инструментария, который позволил бы и дальше контролировать цены на нефть, поддерживать существование Израиля, «держать» Суэц и Персидский залив. Ну и — сохранять «кусочек хлеба с икрой и маслицем» для собственного военно-промышленного комплекса.

В этой новой схеме «сдержек и противовесов» нет места России. По мнению Вашингтона, Москве на Ближнем Востоке делать совершенно нечего.

Сначала нас де-факто вычеркнули из ко-спонсоров палестинского урегулирования. Затем — с грацией слона в посудной лавке — в клочья разнесли архитектуру региона, сложившуюся в период противостояния сверхдержав. Теперь — крайне болезненно, если не сказать истерично, реагируют на любое проявление нашей заинтересованности в ближневосточных делах.

Это только в помутившемся мозгу «российского либерала» существует представление о равенстве возможностей и участия. Только в этом же мозгу может родиться «сферический конь в вакууме», то есть «неидеологизированная внешняя политика». По уровню этой самой идеологизации внешняя политика США даст сегодня фору позднесоветскому периоду. «Строительство социализма» и нынешнее «строительство демократических институтов» в Афганистане — это две стороны одного и того же дилетантизма и догматичности, но мы хотя бы наркобаронов губернаторами провинций не назначали…

До нынешней атаки на Россию с помощью суннитского фундаментализма и пропагандистской компании об «атомной бомбе аятолл» начали вытеснять из «шиитской дуги» Иран. Затем начнут прицельно бить по китайским инвестициям в Ближний Восток и Африку. Все логично: гегемония означает отсутствие конкурентов. И победа над Сирией — первый шаг, приводящий эту гегемонию к «точке невозврата».

Пока российские политические элиты не поймут этих «во-первых, во-вторых и в-третьих», мы будем продолжать верить в то, что какие-то принципиальные договоренности с Вашингтоном и его стратегическими союзниками возможны.

«Сирийская», как и «ближневосточная» проблема в целом, для России заключается отнюдь не в том, что мы «не того поддерживаем». Проблема в том, что принципы нашей внешней политики, основанные на приоритете суверенности и традиционных ценностей, становятся для Востока все более притягательными. Ведь разногласия между Москвой и Вашингтоном по вопросу конфликта в Сирии имели чрезвычайно серьезные и совершенно неожиданные последствия, хотя западные средства массовой информации и западная же политическая элита не хотели этого замечать. Владимиру Путину удалось стать самым успешным политиком в мире, рейтинги президента Барака Обамы снизились, точно так же, как и степень доверия к Америке на Ближнем Востоке. Хотим мы того или нет, но тезис о том, что «русские идут на Ближний Восток», стал идефиксом для части западных политических элит, а, следовательно, мы вновь стали противником.

Искать логику и рациональность здесь бессмысленно, вспомним XIX век и глубокую убежденность Британии в том, что «русские готовят вторжение в Индию». Как результат — «Большая игра», переживающая сегодня второе рождение. Прав оказался сказавший о ней, что «она закончится только тогда, когда все умрут»…

И вся линия поведения Вашингтона в отношении Сирии пропитана именно духом противостояния с Россией. Белому дому сегодня откровенно наплевать на реальные угрозы, которые несет дестабилизация региона и усиление «джихадистов», создание ими «экономики войны», когда нестабильность и наркотрафик становится источником существования. «Асад страшнее Аль-Каиды» — этот принцип исповедовала неистовая валькирия Хиллари Клинтон, этот же принцип исповедует и Джон Керри в том же статусе государственного секретаря. Но страшен он не сам по себе, а потому, что является союзником Ирана и России. Поэтому — «Асад должен уйти».

Поддержка этого лозунга — условие пропуска в Монтре. Лидер НКОРС Ахмед Джарба уже выразил надежду, что «мирная конференция» заставит президента Сирии Башара Асада предстать перед судом: «Мы будем там (на конференции. — И.С.) участвовать как борцы с терроризмом, чтобы освободить Сирию от этого преступника… Конференция — это путь в одну сторону, в направлении признания требований революционных сил без каких-либо компромиссов».

Подобные настроения в Монтре будут доминирующими. Где здесь готовность к диалогу?

Где здесь соблюдение тех принципов и договоренностей, которых Москве удалось достичь в последнее время? В процессе мирного урегулирования в Сирии произошел откат назад.

Антисирийской коалиции удалось взять антироссийский реванш. Будем надеяться, что временно.

Возврат к списку